ЗАКОН
УПОДОБЛЕНИЯ
КАК
ОДНА ИЗ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ПЕДАГОГИКИ

 
Ныне
большинство специалистов уже начали
привыкать к идее, что искусство нельзя
преподавать идентично наукам. Знания
необходимы, навыки также, но их
недостаточно. Разговоры о переживании,
сопереживании, проживании — на слуху.
Об этом пишется в статьях, программах,
диссертациях. Говорится, пишется, но на
практике применяется чрезвы­чайно
редко, фактически это зависит даже не
от недостаточ­ной профессиональной
грамотности педагога, а от неразвито­сти
более широкой — эмоционально-художественной.
Поче­му так?

Причина
во многом в том, что эти термины остались
декла­рациями, не перешли в реальный
опыт подготовки учителей искусств, не
стали неотъемлемой частью их профессии.

Если
мы соглашаемся с тем, что проживание
является ос­новной формой передачи
опыта, чувств, т. е. передачи сути любого
произведения искусства, то необходимо
осознать упо­добление как основной,
может быть, единственный реальный способ
не понимать, а именно проживать содержание.
То, что это относится к проживанию
образов литературных героев, всем
понятно. Кто из нас, читая увлекшее нас
произведение, не переносил бы на себя
любимый образ книги, не проживал бы его?
Этого не происходит, если в произведении
есть лишь сюжет, но нет биения жизни (т.
е. это подделка, халтура, а не литература).
Правда, это может происходить и от полной
не­подготовленности читателя к чтению
такого уровня художест­венного
произведения.

Любое
общение с искусством двустороннее.
Произведение лишь передатчик чувств,
мыс­лей от автора к воспринимающему.
Диалог! К этому диалогу интуитивно
стремится ху­дожник любого века. К
нему должен быть го­тов и зритель, и
читатель, и слушатель.

Да,
воспринимающий должен быть эмоционально
и опы­том своей культуры готов к
проживанию. Восприятие любого произведения
- это труд. Труд ума и чувств. А любой
труд тре­бует тренировки, требует
опыта. В этом плане, мне кажется, в
преподавании искусства недооцениваются
или даже примитивно понимаются злополучные
ЗУНы. Мы не учитываем, что не только в
практической работе существуют навыки!
Навыки восприятия, переживания,
сопереживания тоже требуют сис­темного,
мудрого развития, постепенных, все
усложняющихся тренировок, как и любые
другие навыки. «Душа обязана тру­диться»,
но любой труд — это опыт, это развитие,
поддающееся тренировке, ее требующей.

Я
и хочу здесь попытаться найти формы
объяснения этой стороны приобщения к
искусству, без которой фактически
ни­какие знания и умения реального
приобщения не дают. Дают знаточество,
порождающее снобизм, который, возможно,
не лучше безграмотности. Особенно здесь
опасна подмена прак­тики теоретизированием.

В
художественной педагогике эта проблема
пока в запусте­нье. Однако проблема
уподобления довольно серьезно
разраба­тывалась в иных областях
художественной культуры. Без этого не
могло строиться образование ни актера,
ни режиссера. Сис­тема Станиславского
построена на этом. Читая не только его
труды, но, знакомясь с мыслями ведущих
режиссеров, можно легко вычленить этот
компонент. Наталья Сац в своих
педаго­гических работах об этом
подробно говорит.

Актера
учат уподобляться в специально
разработанных учебных этюдах. На этом
даже строятся разговоры с абитуриен­тами.
Этюды на уподобление предлагаются очень
разные по ха­рактеру объектов и по
способам уподобления: «Изобрази
не­счастную старуху или… половую
тряпку, но так, чтобы тебе, молодому,
пышущему здоровьем парню мы поверили».
Не раз я являлся свидетелем, как давались
задания актерам-студентам на уподобление
по моим картинам и портретам. Вот только
о натюрмортах не слышал… У актеров
разработана методика и постоянный
тренаж.

Тема
уподобления как способа проживания
содержания не рассматривается еще в
процессе обучения педагога искус­ства.
Даже профессионалы-художники воспитываются
вне этой идеи. Как некогда у актеров, у
них тут все на личной догадке, на
интуитивном уровне. Я также, интуитивно
поль­зуясь способом уподобления при
создании своих работ, рань­ше не
задумывался о его существовании. Только
занявшись художественной педагогикой,
я начал это «подозревать». Сей­час я
вижу, как трудно даже ученым мужам от
педагогики и психологии поверить в
необходимость такого компонента
пе­дагогического профессионализма
в преподавании изобрази­тельного
искусства. А нужно не только поверить,
но и обес­печить педагогам овладение
этим мастерством. Это относится как к
детской педагогике, где оно все же легче
понимается (игровой метод!), так и во
взрослой, вузовской. Уподобление при
рисовании натурщика? А еще хуже натюрморта?
Да, та­кой опыт есть!

Представляя
на разные компетентные комиссии учебники
по искусству для детей, я встречаю
удивленные глаза экспертов, когда они
читают про косвенную подсказку о
соответствии эмо­ционального образа,
например, здания храма чему-то иному,
например богатырю, крестьянке или…
хору. Есть глубокое не­понимание, что
образ в искусстве (а архитектура —
искусство) может, должен восприниматься
метафорически, иносказатель­но, и
глубокое восприятие без уподобления
здесь невозможно. Нет, говоря про здания,
нужно, мол, объяснить его пропорции,
конструкцию, назвать нужные цифры, т.
е. дать знания, а не эфемерные эмоциональные
параллели. «Это ненаучно. Этого не может
быть, потому что не может быть никогда…»
Нет, именно научно! Но по законам
художественного мышления.

Все
это прекрасно понимают талантливые
учителя и, есте­ственно, понимают
дети. Они легко могут ощутить себя,
на­пример, устремленным вверх шпилем
Адмиралтейства или рас­пахнуть широким
объятием руки, изображая Исаакиевский
со­бор. И нарисовать или сконструировать
их, внутренне прожив, почувствовать
себя ими, т. е. уподобиться им. Они легко,
как актеры, могут почувствовать себя
деревом или собачкой (боль­ной,
веселой), жирафом или слоном и т. д.
Почувствовать те­лом, а движениями
изобразить.

Без
уподобления действительно не может
произойти полноценного (не механического)
творческого процесса при восприятии
или создании любой работы в искусстве
как ре­бенком, так и взрослым
профессионалом. Именно поэтому необходимо
специальное развитие учителя —
профессиональная «гра­мотность
чувств».

Ребенку
легче — он всегда играет роль, изображая
себя па­ровозиком, даже рисуя этот
паровозик. Взрослому, отягощен­ному
грузом умений, знаний, с подавленным
миром эмоций, труднее. Нужно внутренне
освободиться от этого груза. Пере­дать
его рукам, освободив на время от него
голову, открыв простор проживанию
объекта изображения, душою ему
уподо­биться. Если это не удается,
создается грамотное, но холодное, по
сути не очень-то художественное
произведение. Правда, внешне оно для
глаза «оценщика» может быть даже
выигрыш­нее прожитого, которое будет
менее завершенным пластиче­ски, более
корявым. Это нужно художнику. Педагогу
— слож­нее. Он должен ввести в
уподобление других — целый класс! Роль
режиссера — именно для педагога!

Еще
труднее внешне отличить подлинное
восприятие про­изведения от его
восприятия «по знанию», когда анализируют­ся
лишь сюжет, элементы пластического
языка, принадлежность к тому или иному
течению, школе, национальной тради­ции,
авторскому стилю. Такая беда может
случиться даже со специалистами очень
высокого класса. К сожалению, в воспи­тании
искусствоведов — тоже. Тогда рождается
«евнух», знаю­щий «свой гарем, не зная
наслаждения». Рождается сноб, ли­шенный
способности чувственного, непосредственного
вос­приятия искусства, или ремесленник
(если практик искусства).

Да,
довольно легко и приятно критиковать
существующее положение, чувствуешь
себя на высоте. Все ясно. Но отнюдь не
ясно, как это преодолевать. А именно это
главное. Особенно в условиях многих
поколений родителей, учителей, профессуры,
министров, воспитанных в сугубо научных,
внеэмоциональных традициях понимания
искусства. Да, они обкрадены ложным
образованием в этой области, но сложность
в том, что никто, кроме них, не может
изменить ситуацию.

Как
сделать так, что­бы все поняли, что к
искусствам можно приобщать только
че­рез переживание, т. е. через
уподобление? Тем более что метод такого
обучения должен (для учителей) еще
сформироваться, родиться, пройти
адаптацию в разных педагогических
коллек­тивах. Но если этот метод
действует при воспитании актеров,
музыкантов-исполнителей, режиссеров,
почему же изобрази­тельное искусство
должно отставать?

Учитель,
научись сам? Нет, нереально. Чтобы учить
этому учителей, чтобы разработать
подобные программы и методики, необходимо
понять, принять как азбучную истину,
что учителю это необходимо не менее,
чем умение грамотно рисовать. Ему
необходимо это, чтобы учить детей не
элементарным знаниям и навыкам «в
области искусства», а самому искусству,
т. е. вращивать их в саму образную
структуру искусства, в единство его
языка и содержания. А вращивания этого
достигнуть без разви­тия в самом себе
этой способности нереально.

К
сожалению, трудно еще осознать, что
существует специ­фический объект —
искусство, глубоко отличающийся от
объ­ектов научной сферы познания.
Наука и искусство отличаются не только
тем, что именно познают (реальность и
эмоциональ­ное восприятие реальности),
но специфическими путями, спо­собами
познания мира. Подобное — подобным!
Фактически это две стороны единой
системы, два полюса дидактики.

Пора
утвердить в педагогике равные права
обоих исторически сложившихся систем
по­знания. Пора уже разработанные
теоретиче­ски позиции переводить в
повседневную практику школы.

В
художественной педагогике совершенно
незаменим такой путь передачи опыта,
как уподобление принимающего
худо­жественную информацию передающему
ее.
Даже больше: для самого создания
этой информации необходимо уподобле­ние
творца объекту.

Реальность
данной ситуации педагогике не только
пора осо­знать, но и взять на вооружение.
Нужно искать пути решения.

Извлечения
из книги народного художника России,
академика Б.М.Неменского «Педагогика
искусства» (глава 4 Закон уподобления
как одна из центральных проблем
художественной педагогики)

Ныне
большинство специалистов уже начали
привыкать к идее, что искусство нельзя
преподавать идентично наукам. Знания
необходимы, навыки также, но их
недостаточно. Разговоры о переживании,
сопереживании, проживании — на слуху…
Говорится, пишется, но на практике
применяется чрезвы­чайно редко ….
Необходимо специальное развитие учителя
— профессиональная «гра­мотность
чувств»…

Ребенку
легче — он всегда играет роль, изображая
себя па­ровозиком, даже рисуя этот
паровозик. Педагогу — слож­нее. Он
должен ввести в уподобление других —
целый класс! Роль режиссера — именно
для педагога!

…Как
сделать так, что­бы все поняли, что к
искусствам можно приобщать только
че­рез переживание, т. е. через
уподобление? Тем более что метод такого
обучения должен (для учителей) еще
сформироваться, родиться, пройти
адаптацию в разных педагогических
коллек­тивах.

…В
художественной педагогике совершенно
незаменим такой путь передачи опыта,
как уподобление
принимающего худо­жественную информацию
передающему ее


п о д е л и т ь с я

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>